ЗАПИСКИ О ДИНОЗАВРАХ

© Жангазы АХМЕТЖАНОВ

ОТ ИЗДАТЕЛЯ

Некраткое предисловие
Глава 1. «Минск-1», «Минск-32», БЭСМ-4 vs малёк
Глава 2. Спецвычислители времен «холодной войны» vs стажер
Глава 3. М-10 vs промысло
Продолжение следует…

Глава 2. Спецвычислители времен «холодной войны» vs стажер

— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?
— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.
— Мне всё равно… — сказала Алиса.
— Тогда всё равно, куда и идти, — заметил Кот.
— …только бы попасть куда-нибудь, — пояснила Алиса.
— Куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот. — Нужно только достаточно долго идти.

В 1977 году я, зелёный еще инженер-программист, очутился на стажировке в одном из самых секретных конструкторских бюро «Алмаз», в Москве, район метро «Сокол». [I]

А перед этим я давал подписку, что занимаюсь «исследованием верхних слоев атмосферы», и обещался говорить так еще пять лет в случае увольнения. Прошло лет много более пяти, да и страна, коей я давал торжественную и вполне искреннюю присягу, давно уже почила в бозе. Так что вряд ли сболтну лишнее. Вот цитата из «Известий» за не помню точно какую дату, но уже после холодной войны, под названием «Москва закрыла свой ядерный зонтик»:

«Система противоракетной обороны Москвы, как утверждают открытые российские и зарубежные источники, начала создаваться в пятидесятые годы… И уже 4 марта 1961 года на полигоне Сарышыган в казахской пустыне Бетпак Дала была испытана первая в мире противоракета В-1000, которая позволила Н.С.Хрущеву гордо заявить: «Наши ракеты теперь могут попасть даже мухе в глаза!» В восьмидесятые годы возле подмосковного города Софрино появилась усеченная пирамида радиолокационной станции, которая связывала в один информационно-ударный комплекс все системы противоракетной обороны Москвы».

Любопытная мне пришла в голову и странная, хотя и сомнительная, аналогия. Если в горячей реальной войне Москву прикрывала от фашистов знаменитая панфиловская дивизия, сформированная в районе Алма-Аты, то и в холодной, виртуальной войне алма-атинцы играли не последнюю роль в защите Москвы. И возле софринской станции частенько слышалось: вон, казахи приехали на работу. А вообще-то на софринской станции работали представители почти всех республик. У нас даже чемпионаты предприятия по футболу проводились под шутливым названием «чемпионат городов СССР». И хотя никакими героями мы не были, а война была чисто виртуальной, да и проиграна была нами с треском [II], в этом совпадении чудится нечто неслучайное… Поговорить бы об этом с моим дядей, дошедшим до Берлина в годы самой страшной войны в истории человечества, но увы, его давно уже нет, а когда он был жив, я не имел права говорить с ним на эту тему, да он и не поверил бы, посчитал бы, что я разыгрываю его: «Причем, здесь ядерный щит Москвы, ты же работаешь в институте исследования ионосферы?». А давеча до меня дошли слухи, что Путин дал команду станцию опять оживить, ну да нет мне никакого дела до этого, неинтересно мне это теперь, чужая и далекая стала для меня теперь когда-то такая родная и близкая Москва, «город юности моей, безмятежной и веселой»…

Управляли этой колоссальной станцией, состоящей из семи или восьми этажей сотен битком набитых электроникой шкафов, две огромадные ЭВМ, при виде коих в первый раз мне почему-то вспомнилось из школьных уроков по литературе: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Одна, «Эльбрус» [III], управляла станцией в реальном боевом режиме. Вторая, спецвычислитель, замененная затем «рабочей станцией СМ-4» (см. дальше главу 3), управляла станцией в режиме контроля технического состояния, режиме хотя и не реального времени, но логически более сложном — ведь надо было проверять все подсистемы станции во всех всевозможных вариантах, в том числе и маловероятных. Таким образом, вся электроника станции представляла собой нечто вроде трехглавого Змея Горыныча, если за головы принимать компьютеры; при этом две головы работали по очереди, а третья работала всегда, но под управлением одной из вышеупомянутых, и в свою очередь, управляла «туловищем», то бишь самой радиолокационной станцией. Эту третью голову можно уподобить еще спинному мозгу. Вот об головах этого монстра и пойд`т речь в этой главе.

(Кстати, почему-то все советские засекреченные ЭВМ назывались так некрасиво, «Спецвычислитель», а к нему прикладывался совершенно уже неудобовыразимый шифр. Вот немцы бы придумали красивые названия, вспомните историю Великой Отечественной Войны: операция «Цитадель», план «Барбаросса», танки «Тигр» и «Пантера». Но сначала о другом спецвычислителе, с которым мне пришлось иметь дело ранее, еще когда «вечером синим, вечером лунным был я когда-то красивым и юным», а в рабочее время ковырялся паяльником, аки хирург со скальпелем, в медных кишочках маленького, размером со шкафчик, спецвычислителя, в Химках, Подмосковье, под чутким руководством молодых «алмазовских» инженеров, в попытках оживить его. (Пользуясь случаем, хочу сказать, что благодарен моим первым, так сказать, производственным наставникам всю жизнь. И хотя я не стал электронщиком, отошел от железа, их уроки были для меня бесценны. К примеру, недавно я собрал себе компьютер за 50$, вполне работоспособный под win-2000 — конечно, без их уроков я бы не смог это сделать).

Так вот, помните классику, «Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого? Тему потом забросили, но тогда это была одна из важнейших и модных, «создание лазерной пушки». А этот мини-компьютер управлял зеркалом этой пушки. Элементы этого зеркала в форме правильных шестиугольников наподобие пчелиных сот были покрыты изрядным слоем золота самой высокой пробы. Уже потом, через много лет, во времена всеобщего растаскивания союзного добра, до меня дошли слухи, что в одном из полуразрушенных зданий валяются странные толстые и тяжеленные шестиугольные пластины, похожие на золотые, но покрытые таким несокрушимым защитным слоем, что никто не смог это золото извлечь — так они и валяются в пыли, никому не нужные. Мне даже обещали подарить на сувенир один из шестиугольников, узнав, что я работал с ними; к сожалению, сувенир до меня не дошел, полагаю, из-за чрезмерной тяжести. Именно программирование этого спецвычислителя было, видимо, толчком к окончательному выбору профессии программиста, был вариант остаться электронщиком, они оплачивались лучше и престиж у них был тогда повыше, чем у программистов. Да и получалось неплохо поначалу.

Однажды пришел на работу с хорошего бодуна, шеф-наставник уже ковырялся паяльником в недрах очередного спецвычислителя, только что сошедшего с конвейера монтажников, время от времени сверяясь с принципиальной схемой этого миниатюрного, по тем временам, компьютера. Я тоже заглянул в схему, мое внимание привлекли ряд то ли электронных переключателей, то ли контактов, которые почему-то напомнили мне ряд пуговиц на модном платье одной моей знакомой. Мне подумалось, а что если монтажник тоже был с бодуна, и ошибся при застегивании пуговок, то бишь контактов или переключателей. А известно что будет, если ошибешься при застегивании первой пуговки — весь ряд сместится. Только я никак не осмеливался уточнить, переключатели это или контакты. Наконец я решился, ткнул пальцем в середину ряда, и спросил, а что будет, если эту пуго… э-э-э, этот контакт перепаять вот сюда? Шеф посмотрел на меня с удивлением, поводил туда-сюда указательным пальцем по схеме, потом опять посмотрел на меня, и сказал: слушай, кажется, ты прав. Тут я совсем осмелел, и показал на самую верхнюю «пуговку»: а если этот контакт перепаять сюда? Шеф проверил, и был очень доволен. Следующий спецвычислитель я уже оживлял самостоятельно. Уже потом, через много лет, до меня дошли слухи, что тот бывший мой шеф вспомнил меня по какому-то поводу и заметил: а этот ваш Ахметжанов, жалко, что перешел в программисты, из него бы вышел неплохой электронщик…

Но что было, то было, я переключился на программирование, хотя меня и терзали сомнения… Я понимал, что нарушаю правило «от добра добра не ищут», и в зарплате теряю, да и наставников своих покидать очень не хотелось, но все таки решился, и начинал с этого спецвычислителя, управлявшего лазерной пушкой, хотя, должен заметить, язык программирования был ужасен, язык «Минск-1» был просто поэмой по сравнению с ним. Задание на программирование сильно напоминало эпизод из одного рассказа Лема и выглядело примерно так: пусть там будет не больше шести строк, а в них о любви и измене, о музыке, евреях, о светском обществе, о несчастье, о кровосмесительстве и крокодилах — в рифму, и чтобы все слова начинались только на букву «Ю». Видимо, маленькие размеры компьютера были важнее всего, вот и сэкономили конструкторы на всем остальном, в том числе, на легкости и выразительности языка программирования. Язык программирования упомянутой одной из голов Змея Горыныча, большого спецвычислителя, на котором мне довелось работать потом лет семь, был намного лучше, хотя тоже не сахар в смысле близости к естественному языку — гораздо хуже нынешних perl, бейсик, не говоря уж о паскале, и кстати, все его команды тоже почему-то начинались на букву «Ю». Об этом речь пойдёт в следующей главе…

Примечания:

I. Вражьи голоса «Свобода» и «Немецкая волна» называли тогда этот район «гнездом иностранной разведки». Ничего удивительного: в те времена почти пол-Москвы работало в «почтовых ящиках», как назывались тогда засекреченные предприятия и институты, а были и целые засекреченные города! (Может быть, параноидальная мания все засекречивать со вранье и была одной из причин краха правителей Союза).

Ещё один парадокс того времени: забугорные вражьи голоса лучше всего, без помех, прослушивались в глухом ауле у моих родственников, которых я навещал раза 2-3 в год (тогда билет на самолет Москва — Караганда стоил пятую часть моей месячной зарплаты, да и летали мы бесплатно, от предприятия), на обычный транзисторный приемник «Гиала», а в крупных городах глушились намертво. Чем не «Обитаемый остров» братьев Стругацких? Вот так я иногда поставлял новости моим друзьям в Москве. И правду об «афгане» я впервые услышал из этого копеечного приемничка, удалившись в степь. Со страниц советских газет и из «ящика» неслось несусветное вранье об «ограниченном контингенте» и «братской помощи», а ведь там, в самом пекле кровавой, а не «холодной», войны находился мой родной младший брат, рядовой боец Советской Армии… Хотя, справедливости ради, стоит заметить, вранье было только о политике, и в меньшей степени, об экономике СССР. В других областях — политика и экономика США, наше кино, наука, музыка, литература — вранья было гораздо меньше чем сейчас, астрологи, попса и хироманты помалкивали, а астрономам, огинским и амосовым давали слово. Гайдай, Данелия, Михаил Швейцер, театр на Таганке, братья Стругацкие, Высоцкий — это было тогда абсолютная правда о нашей жизни, хотя и не в буквальной, но в художественной форме, а кто говорит о нашей жизни правдиво, искренно, не ради денег и лизоблюдства — сегодня? Видимо, правду о сегодняшних делах наших уже высказали писатели XIX и ранних веков — Тартюф, Растиньяк, Скупой Рыцарь, бесы Федора Михайловича — несомненно, это герои нашего времени.

II. II. Странно, что бытует сегодня такое общераспространённое мнение, что развал Советского Союза был неожиданным для всех, в том числе, для Запада, что это Михаил Горбачев всех надул, а трое алконавтов в Беловежской Пуще довели дело до конца. Ничего подобного! Я хорошо помню, что еще в середине 70-х годов вражьи голоса, например, радио «Немецкая волна», активно обсуждали не помню точно кем выдвинутую (то ли Бжезинским, госсекретарем США, то ли западными немцами) доктрину «Пока толстый сохнет, худой сдохнет». Причем, этот план они не только не засекречивали, а наоборот, широко обсуждали по всему миру — кроме нас, конечно. Советский Союз надорвался в космической и ядерной гонке с Западом вполне закономерно, один наш объект съедал, как мы прикинули однажды на досуге, примерно миллиардов 20 рублей в год (конечно, мы не могли знать точных цифр, но посчитать с точностью до полутора-двух порядков степени 10 было совсем несложно.

III. В какой-то газете я прочел, что американцы купили в начале 2005 года всю команду создателей «Эльбруса» со всеми их текущими и перспективными разработками, — а ведь это не интеловские писюки для домохозяек, детей и бизнесменов. Хотелось бы надеяться, что это была всего лишь «утка», газетка эта доверия не вызывает, ну а если это не «утка», то увы, грустно, девушки, это один из последних гвоздей в крышку гроба, где покоится государство СССР…

Архив по годам

Партнёр


АЛМА-ТВ - ЛИДЕР КАЗАХСТАНСКОГО РЫНКА КАБЕЛЬНОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ И ПЕРЕДАЧИ ДАННЫХ

Реклама